Служба на штурмовых орудиях

Штурмовые орудия StuG III хоть и не имели башни, но, по сути, были настоящими танками и по своим боевым характеристикам не шли ни в какое сравнение ни с самоходками, ни с другими открытыми гусеничными орудиями. StuG III производились на шасси обычных линейных «троек» и снабжались тем же двигателем.

Флемминг на штуг 3

В качестве орудия использовалась короткоствольная 75-мм пушка, которую после первых же столкновений с русским средним танком Т-34 пришлось срочно заменить на длинноствольную того же калибра. Поскольку угол горизонтальной наводки составлял 20° в обе стороны, водитель должен был проявить все свое искусство, чтобы правильно развернуть машину, дав стрелку возможность навести орудие точно на цель.

штуг-3 аусф ф танк германии

Более поздние варианты StuG III снабжались пулеметом MG-34, а впоследствии MG-42, который прикрывался бронированным щитом. Самым большим достоинством этого орудия был низкий приземистый силуэт. Это позволяло опытному механику-водителю максимально использовать все преимущества ландшафта, размещая машину таким образом, чтобы он не превращался в мишень для неприятеля.

Хороший танковый экипаж образует спаянный коллектив, буквально становится единой семьей. Здесь многое зависит от командира. Настоящий командир должен сочетать в себе качества руководителя и боевого товарища, даже если для этого порой приходится пренебрегать духом военного устава, строго регламентирующего отношения командира и подчиненных, офицера и солдат.

Кроме умения, танкисту требовалась и немалая сила. Вот только один пример.

Однажды сразу три наших штурмовых орудия попали в переплет — завязли в размытой дождями канаве, подставив беззащитные борта неприятелю. Спасать положение вызвались добровольцы — водитель и трое унтер-офицеров, по одному от каждой машины. Под прикрытием пехотного взвода они отправились вызволять орудия из беды. Первое орудие мы вытащили без всяких проблем, не пришлось даже использовать самоходки в качестве тягача. Но бдительные американцы не позволили нам сполна насладиться своими успехами. Будто проснувшись от спячки, они внезапно открыли по нам ураганный огонь со стороны ближайших холмов. Пришлось продолжать работу под огнем. Тяжелее всего было с последней машиной — у нее оказалось повреждено рулевое управление. Два вызволенных из оврага орудия давно отправились к своим, а я все никак не мог вытащить наверх третье. Хуже всего было то, что я потерял направление. И проводник куда-то запропастился. Когда огонь неожиданно прекратился, я даже не особо обрадовался, поскольку мое собственное положение было и без этого плачевным. Сижу в неисправной машине в двух шагах от янки, и пытаюсь отыскать тропинку, ведущую к своим. Смотрю -впереди какой-то узкий мостик через неглубокое, метров двадцать в глубину, ущелье. Когда въехал на него, то случайно чуть-чуть отклонился от курса, и в следующую секунду мое орудие повисло передними катками над ущельем. Висит да еще покачивается. Быстро вылез наружу. Кругом ни души, темно — хоть глаз выколи. Только успел сделать несколько шагов в сторону расположения своей части, как увидел приближающуюся темную фигуру Что делать? Нащупал рукой пистолет, замер и жду. Только собрался стрелять, как недовольный голос по-немецки спрашивает, какого черта я тут шляюсь в темноте. Оказывается, нарвался на лейтенанта пехоты. Выяснив, в чем дело, он тут же прислал десять своих ребят, они уселись на корму моего орудия, а я потихоньку сдал назад и вырулил на тропинку. После этого без приключений добрался до ремонтной роты. Только успел перекусить, как начался новый артобстрел. Я получил тяжелое ранение в голову и был отправлен самолетом в Германию, в госпиталь.

Кстати, о «свином рыле». В воспоминаниях Макса Флемминга  внимание привлек очень забавный эпизод, живописующий жизнь экипажей штурмовых орудий StuG в Италии.

«Хорошо известно, что армия марширует желудком. Это утверждение особо справедливо для нашего положения в Италии в 1943 года, когда мы торчали па оборонительном рубеже, проходившем по линии реки Вольтурно. Дело было в сентябре, жара стояла страшная, а наша полевая кухня, находившаяся в тылу, присылала нам еду на мотоцикле с коляской. Разумеется, по дороге еда хорошенько взбалтывалась и нередко прокисала. Есть эту бурду было невозможно, поэтому приходилось переходить на самообеспечение. Так что можете представить нашу радость, когда однажды рядом со своей позицией мы заметили нескольких заблудившихся свиней. Разумеется, мы решили открыть охоту на хрюшек! Я нашел в сундуке с амуницией кусок веревки, и, вооружившись им, нам удалось наконец-то повалить одну свинью на спину. Привязав веревку к задней ноге добычи, мы поволокли визжащую хрюшку в укромное местечко. К несчастью, наша возня привлекла внимание английских артиллеристов. Позавидовав нашей удаче, они решили во что бы то ни стало лишить нас жирного ужина. Можете представить, как мы были голодны, если даже под вражеским огнем не расстались со своей свининой! Мысли о сытном куске удесятерили наши силы, и мы доставили животное в лагерь. Развели костер, на трех пальцах от гусениц закрепили над ним подобие шампуров и вскоре уже лакомились сочными ломтями жареного мяса. Этот роскошный ужин дал нам силы продержаться весь следующий день!»