Советские СУ против Тигра

Когда в начале 1943 года русские захватили и осмотрели немецкий тяжелый танк Тигр, выяснилось, что имеющиеся на вооружении Красной Армии самоходки СУ-76 и СУ-122 не могут справиться с «Тигром» на дистанции 1000 метров.

Единственными эффективными артсистемами, способными пробить броню «Тигра» на таких дистанциях, были 85-мм зенитное орудие и 122-мм корпусная пушка.

Поэтому в спешном порядке была создана самоходная установка СУ-85, представляющая собой 85-мм зенитное орудие, установленное в неподвижной рубке на шасси танка Т-34. Выпуск СУ-122 был прекращен, и вместо них организован выпуск СУ-85.

В конце 1943 года вместо прежней СУ-152, возникшей на базе шасси KB-1, на вооружение приняли ИСУ-152, созданную на базе шасси тяжелого танка ИС. ИСУ-152 превосходила СУ-152 по степени защищенности и по ходовым качествам.

Поскольку промышленность не могла дать достаточное количество стволов 152-мм гаубицы, необходимой для постройки самоходки, в тот же корпус начали устанавливать 122-мм корпусную пушку — так появилась ИСУ-122. Выпускалась модификация ИСУ-122 — ИСУ-122А, вооруженная танковым вариантом 122-мм пушки.

Вскоре было принято решение, оснастить танк Т-34 пушкой калибра 85 мм, а в качестве самоходного варианта начать выпуск установки, вооруженной 100-мм орудием. Выпуск СУ-100 был налажен к сентябрю 1944 года, а оставшиеся на вооружении СУ-85 постепенно отводили с первой линии,ремонтировали и передавали в армии стран-союзниц. По общему мнению СУ-100 была лучшей советской самоходной установкой времен 2-й Мировой войны.

На протяжении войны самоходным установкам часто приходилось выступать в роли танков. За исключением первых прототипов, орудие самоходной установки обладает довольно ограниченным сектором обстрела 15-25° по вертикали и 10-30° по горизонтали. Хотя орудия, установленные на СУ характеризуются большой дальнобойностью, например дальнобойность СУ-76 составляла 10000 м, а СУ-122 — 17000 метров, на практике самоходным установкам довольно редко приходилось вести огонь с закрытых позиций.

К тому времени, как СУ появились в достаточных количествах, необходимость выступать в этой роли у них отпала. Буксируемая артиллерия,гвардейские реактивные минометы и обычные пехотные минометы обеспечивали непрямую огневую поддержку.

Тактическая роль, отводимая СУ, заключалась в прямой поддержке танков и пехоты на узком участке фронта при наступлении, или при активной обороне. В бою самоходные установки следовали за танками.

Русские полагали (и полагают до сих пор), что таким образом можно легче всего обеспечить непосредственную огневую поддержку, израсходовав при этом минимум боеприпасов.

Традиционная артподготовка прекращается с началом наступления и дальнейшая огневая поддержка наступающих войск возлагается на плечи самоходной артиллерии.

Вообще, самоходные установки используют более разнообразные типы боеприпасов, чем танки. Дальность прямого выстрела самоходок обычно превосходит дальность прямого выстрела танков. Более тонкая броня ограничивает возможность использования СУ для борьбы с танками противника. Только действуя из засады или при необычайно благоприятном стечении обстоятельств СУ могут эффективно бороться с танками.

Многие немецкие танкисты считали, что советские самоходки представляли для них большую угрозу чем танки или буксируемая противотанковая артиллерия. В 1949 году эксперт в области вооружения Красной Армии Гарретт Андерхилл описал на страницах «Armour Cavalry Journal» официальную точку зрения командования Красной Армии на СУ:

Русские предпочитают использовать для борьбы с танками и для поддержки пехоты самоходные установки, благодаря их низкому силуэту и мощным пушкам. Низкий силуэт обеспечивает большую скрытность и внезапность. Кроме того, это затрудняет прицеливание артиллеристам противника. Мощные пушки обеспечивают хорошую силу огня на предельных дистанциях, а тяжелые фугасные снаряды наносят тяжелые потери пехоте противника.

Отто Кариус, на боевом счету которого не один советский танк, едва не погиб в одном из столкновений с СУ (или согласно немецкой терминологии «штурмовыми орудиями»), произошедшем 20 апреля 1944 года. В своей книге «Тигр в грязи» Кариус пишет:

Снаряд, попавший в наш танк, срезал правую половину командирской башенки по сварному шву. Мне не снесло голову только потому, что я в этот момент наклонился, чтобы прикурить. Чтобы уйти из-под прямого огня русскихмы направились к поросшей лесом высоте 312. Я взял несколько вправо, чтобы прикрыть дорогу с севера. Второй танк, шедший за мной, прикрывал дорогу с юга. Вдруг появилось русское штурмовое орудие и я приказал наводчику открыть огонь. Иваны повыпрыгивали из своей машины, как только заметили, что мы направили ствол нашей пушки в их сторону.

Крамер выстрелил, и в тот же миг снаряд другой самоходки русских угодил в основание башни нашего танка. Наш второй танк тоже не смог добраться до высоты 312. Я не помню, каким чудом мне удалось выбраться из машины. Должно быть я пулей вылетел из танка и плюхнулся в канаву. На голове у меня был шлемофон — это все, что осталось мне на память от моего «Тигра».